Эдна О`Брайен - Девушка с зелеными глазами

– Ах! Вы только посмотрите, как шикарно оформлен подиум.

Я не знала, что это такое, и поэтому промолчала, зато Туша, выхвативший из ее фразы только одно незнакомое слово, немедленно оживившись, спросил:

– Подиум, где подиум? Там что, наливают?

Мы сидели рядом с проходом, и я услышала приглушенный смешок.

– Нет, правда, может, там найдется стаканчик виски? – не желал униматься наш кавалер. – Ладно, Имонн, припомню я тебе.

– Да замолчи ты, – зашипела на него Бэйба.

На нас уже начали оглядываться, и я вдруг встретилась глазами с приятелем Юджина, его толстая спутница смерила нас всех презрительным взглядом и что-то сказала ему. Он отвернулся и ответил ей что-то, она, кивнув головой, засмеялась.

Я почувствовала, что краснею. Мои уши просто горели. Мне вдруг страшно захотелось уйти.

«Зачем только я пришла сюда с ними, – подумала я с досадой, – он будет смеяться надо мной, когда его друзья расскажут ему. Ведь я пришла только затем, чтобы узнать что-нибудь о нем».

Я почувствовала себя такой несчастной. Мне захотелось заплакать. А ведь он даже не знает, как я страдаю. Видимо, на моем лице все это отразилось, потому что Туша растерянно спросил:

– Что это ты, Кэтлин?

– Ты похожа на самую настоящую идиотку, – прошептала мне Бэйба.

Всегда она так!

В этот момент зазвучала тихая музыка, зажглись яркие лампы и появились девушки. Они медленно двигались по длинной вытянутой между рядами зрителей сцене, которая, как я потом узнала, называлась подиумом.

Какая-то дама в строгом темном костюме рассказывала о каждом платье, из какой оно ткани, какие использованы материалы для отделки, что главное в каждой модели, но я ее не слушала.

Я смотрела как завороженная. Эти девушки… Они были необыкновенны – высокие, стройные, они так гордо и легко выступали по ковровому покрытию, были так уверены в себе, их плечи – без единого пятнышка – блестели, как у мраморных статуй в музее. Они демонстрировали вечерние платья, а я сидела и с тоской думала, что ни в одном из них не могла бы себя чувствовать себя так уверенно, как они.

Одно платье меня особенно поразило. Нежно-розовое, очень открытое, с шуршащей блестящей юбкой. Лиф его был украшен лиловыми цветами. Плечи девушки-манекенщицы окутывал тончайший лиловый шарф, а ее руки были затянуты в длинные – за локоть – перчатки, которые так блестели, что казались скользкими. Вся она – эта девушка, – от темных волос, уложенных в высокую прическу, до шпилек се остроносых туфель, выглядела, как произведение искусства, так тщательно все было подобрано, так сочеталось одно с другим.

Я с отвращением вспомнила наши бальные платья из проката и чуть не заплакала. Оглянувшись, я с удивлением заметила, что Бэйба с глубокомысленным видом зарисовывает что-то в маленьком блокнотике, а Туша, растянув рот в дурацкой ухмылке, разглядывает ноги манекенщиц. Платья их его никак не интересовали.

Опять на сцене появилась та темноволосая уже в другом наряде и с другой прической, и я, вспомнив, что Юджину нравятся именно такие темноглазые, темноволосые и изящные девушки, совсем расстроилась и почти возненавидела ее.

Дама в темном костюме опять заговорила, нагнав этим такую тоску на Тушу, что тот не выдержал, издал какое-то невнятное мычание и, пригнувшись, неуклюже выбежал из зала. Я едва успела отдернуть ногу, чтобы он не раздавил се.

Я невольно посмотрела на приятеля Юджина, но тот отвел глаза в сторону, сделав вид, что ничего не заметил. Конечно же, он все это видел! Я снова почувствовала себя полным ничтожеством.

В перерыве мы обнаружили Тушу в баре, он уже успел порядком поднабраться. Он заказал нам по бокалу белого вина и все время ругался, что никогда больше не пойдет в подобные заведения, где человек не может получить нормальной выпивки за нормальные деньги.

Бармен за стойкой не обращал на него никакого внимания, очевидно, Туша успел-таки порядком ему поднадоесть. Для нас все, похоже, только начиналось.

«О Боже! – подумала я, – сейчас он вспомнит Кастро или, что еще хуже, решит выпить за ИРА. А если придет эта пара? А ведь они обязательно придут сюда и увидят меня в обществе пьяного Туши, распевающего заздравную Лумумбе».

Я посмотрела вокруг, но их не увидела. Зато к нам подошел Тод, и Бэйба принялась обсуждать модели платьев.

– Какая бездна вкуса, как все ново и оригинально, – изрекала она с пафосом.

– Я всегда замечал, что в тебе есть что-то аристократическое, – сказал Тод Мид с некоторой томностью.

– Да они обе, и Кэтлин, и Бэйба, самые настоящие дамы из общества, – подхватил Туша и, не спрашивая никого, заказал всем выпивку.

Мы выпили, и только я хотела задать Тоду свой вопрос про Юджина, как он сам спросил нас:

– А что-то я здесь не вижу нашего приятеля мистера Гейларда, вы не знаете, куда он подевался?

– Он в Лондоне, – вырвалось у меня, и я почувствовала, что опять краснею.

– То-то я его не вижу последнее время, думал даже, что он уехал в Америку.

В Америку, а что если он правда уехал к ней?! Нет, открытка же пришла из Лондона.

Бэйба что-то сказала, но я, поглощенная своими мыслями, даже не слышала что, зато до меня долетел обрывок брошенной Мидом фразы:

– Надеюсь, он здорово проводит там время.

Эта фраза звенела у меня в ушах, болью отдаваясь в сердце.

Они что-то весело обсуждали. Все чувствовали себя прекрасно. Всем было хорошо здесь, и ему, Юджину, тоже было хорошо там без меня. Он неплохо проводит время.

Я больше не могла выносить этой пытки и тихонько улизнула. Приближаясь к дому Джоанны, я подумала о том, что Бэйба всерьез разозлится на меня за то, что я бросила ее с Тушей одну. Ведь она все это устроила ради меня, но мне не надо было больше ничего, мне хотелось только одного быть с ним.

Дома я наплела Джоанне в ответ на ее вопрос о том, почему я вернулась одна, что у меня разболелась голова, и, быстренько прошмыгнув в нашу комнату, улеглась в постель, взяв в руки книжку Юджина. Честно говоря, она мне не понравилась, но я старалась разобраться во всем, что там было написано. Потом я отвлеклась и стала думать об авторе этой книги, мне всегда казалось, что говорить, а тем более писать о таких личных для каждого человека вещах – дело постыдное. Но с другой стороны, в предисловии говорилось, что автор – врач, хотя я всегда очень стесняюсь, если врач мужчина. Я так увлеклась этими своими размышлениями, что не заметила, как заснула. Все-таки у меня был очень тяжелый день, и почти все ночи с тех пор, как он уехал, я спала плохо.

Я так крепко уснула, что даже не слышала, как пришла Бэйба. Наверное, она поняла, как я себя чувствовала, потому что утром только немного поворчала из-за того, что ей одной пришлось возиться с Тушей, которому-таки удалось упиться до безобразного состояния. Она рассчитывала, что ей поможет Тод Мид, но он смылся домой к своей Салли, боясь, что она обидится на него за опоздание. Угощаться за счет Туши ему было в самый раз, а вот усаживать его пьяного в такси, тут уж извините!